Спроектированный Фрэнком Гери, музей в Бильбао — это исследование движения и отражения. Титановые панели меняют оттенок в течение дня в зависимости от света, а изогнутые формы словно нарушают привычную логику конструкции. Здание ощущается не как статичный объект, а как живая форма, реагирующая на окружающую среду.

С разных ракурсов оно выглядит по-разному: металл становится мягче, линии растворяются. Здесь нет единственно «правильной» точки зрения — пространство требует движения. Люди так и делают: местные проходят медленно, туристы задерживаются дольше, чем планировали. Даже территория вокруг музея ощущается продуманной частью общего опыта.

Внутри масштаб продолжает формировать восприятие. Большие галереи, неожиданные переходы и выстроенный свет создают ритм, который ведёт посетителя через пространство. Искусство здесь не отделено от архитектуры — оно существует в диалоге с ней, усиливая друг друга.

Сегодня Бильбао невозможно представить без этого музея. Он стал примером того, как одна сильная архитектурная идея может изменить город — не только визуально, но и культурно, и экономически.

— Руководителям, в первую очередь, важно самим оставаться взрослыми в работе с новыми поколениями и менять подходы и процессы, чтобы не упустить качественные кадры. Или этого недостаточно?

— Им нужно не только оставаться взрослыми, но при этом не превращаться в папу и маму, не сюсюкаться с зетами, не нянчиться, не пытаться перевоспитать… Им это не нужно, они не хотят, чтобы с ними сюсюкались, они себя видят взрослыми. И если мы их видим маленькими, то это у нас сбоит от собственных проекций. Это значит мы чего-то не видим. А они взрослые, просто взрослые по-другому. Вот и всё.

— То есть стратегия поведения с любым новым поколением сводится примерно к тому же, о чём говорят, наверное, всем молодым родителям: не стоит говорить с ребенком так, будто он маленький, будьте просто с ним на равных?

— Да. И нужно использовать другие инструменты в работе. Если мы хотим чему-то научить, то это нужно делать, находясь рядом. Нельзя бросить в «пекло» и ждать, пока он сам выберется. Но и этого мало: они не хотят обучаться, прости, у «пенька с глазами», а мы иногда для них ровно такими и выглядим. Они шагают головой в будущее, а мы держим их изо всех сил в этом настоящем, потому что у нас тут бизнес, потому что нам же надо, чтобы система работала. Хочешь, чтобы система работала? Тогда договаривайся.

— Если хочешь увлекать, тебе нужно быть увлеченным самому?

— Абсолютно точно. Важно не быть унылым. Да-да, у них удивительная чувствительность на живое и настоящее. Они это считывают по каким-то очень тонким сигналам. Это не сыграть. И они тянутся к тем людям, которые живые и настоящие, которые реально что-то делают. Вам они могут не нравиться, но они способны делать уникальные вещи, когда увлечены.

— Так все-таки как ими управлять, как привлекать, как мотивировать?

— Знаешь, я вообще к слову «управление» в последнее время отношусь очень осторожно. Потому, что те поколения, которые сейчас приходят, не предназначены для управления, они предназначены для влияния. Поэтому коммуникативная, диалоговая составляющая в отношениях руководителя с молодыми сотрудниками будет существенно увеличиваться. И требования к тому, кто коммуницирует, резко повышаются. Ты должен быть интересен молодежи чем-то, кроме своего статуса? Кто ты? Что ты знаешь? Что ты умеешь? Что ты читаешь? Как ты миром интересуешься?

Поскольку доступ к миру у этих людей на ладошке, то наиболее интересным становится внутренний мир человека. Если ты ему интересен как нечто глубокое, сущностное, как то, что может разговаривать, общаться, объяснять, не спорить, а, скорее, рассматривать чужую точку зрения, возможно, где-то задуматься или пойти почитать, а потом у него чему-то научиться, тогда у тебя есть шанс заинтересовать. Потому что тогда ты живой. У зумеров, и особенно у Альфы, прямо пунктик на все живое сейчас.